-- Эти господа, Марго, друзья короля Наваррского и могут тебе рассказать о нем больше, чем серьезные политики,-- сказал он ей.
Принцесса, одна из самых прекрасных женщин своего века, много расспрашивала их о своем будущем супруге, которого почти не видела с самого детства. Когда они затем являлись с адмиралом ко двору, она всегда выказывала им свою благосклонность.
День свадьбы приближался, и в то же время король все более стал чуждаться Колиньи, особенно когда его мать доставила ему случай убедиться в двуличности английской королевы и уверила его, что он погубит себя, если, вняв советам Колиньи, объявит войну Испании. Перемена в короле была так заметна, что католики уже не скрывали своей радости, а находившиеся в Париже гугеноты встревожились.
-- Что ты делаешь, Пьер? -- сказал однажды Филипп, увидев, что его слуга занимается чисткой двух тяжелых пистолетов, которые они возили с собой в кобурах.
-- Готовлю их в дело, сударь. Я всегда находил, что гугеноты поступают не умно, когда кладут свои головы в волчью пасть.
-- Кажется, пока не о чем беспокоиться, Пьер; не захочет же король расстроить свадьбу своей сестры.
-- Дай бог, сударь, чтобы все сошло хорошо, но только с тех пор, как я недавно увидел лицо короля, я ему больше не верю... На всякий случай позвольте мне приготовиться к худшему и прежде вычистить пистолеты.
Хотл Филипп смеялся над опасениями Пьера, но они произвели и на него впечатление; он привык полагаться на наблюдательность своего слуги. Когда он вечером посетил графа де Валькура, прибывшего с адмиралом в Париж, то заметил, что все его гости также находятся в тревожном состоянии.
Только с Кларой происходило что-то необычное. Она казалась веселее и говорила больше, чем обыкновенно; но Филипп заметил, что это принужденно. Очевидно, случилось что-то неладное. Когда он проходил мимо нее, она предложила ему сесть на диван рядом с ней.
-- Хотите, я сообщу вам новость, сэр Флетчер?