-- Хорошая мысль, Пьер.
Филипп вынул свой платок, разорвал его пополам и сделал повязки себе и Пьеру. Затем они нагнали несколько групп с факелами, которые шли в одном направлении с ними. У всех были белые повязки на руках. Филипп встревожился еще больше.
Площадь перед ратушей была слабо освещена несколькими факелами и большим фонарем, висевшим перед гостиницей. Света, однако, было достаточно, чтобы видеть огромную толпу народа на площади и красноватые отблески огней на шлемах, копьях и секирах.
-- Что вы теперь скажете, сударь? Тут собралось до десяти тысяч человек; кажется, все городское войско со всеми офицерами.
Когда они остановились, к ним почтительно подошел офицер.
-- Все в порядке, ваше сиятельство,-- доложил он Филиппу.-- Все люди на своих местах. Полагаю, что приказ не будет отменен?
-- Нет,-- ответил коротко Филипп, видя, что его принимают за кого-то другого.
-- И набат будет сигналом начинать?
-- В этом будет некоторая перемена,-- сказал Филипп,-- но об этом вы узнаете потом. Я пришел только узнать, все ли готово.
-- Все исполнено, как приказано вашим сиятельством. Ворота заперты и будут открыты только королевскому гонцу, когда он покажет королевскую печать. Все лодки и суда уведены от набережной далеко. Ни один еретик не спасется.