В следующих двух деревнях было то же, что и в первой. Четвертая же была полна народа, слышались выстрелы, крики и вопли, а на дороге валялось несколько трупов.
-- К бою, друзья! -- скомандовал Филипп, и отряд, вскачь ворвавшись в деревню, начал колоть и рубить направо и налево.
Плохо вооруженные католики побросали оружие и бросились бежать. Гугеноты вышли из домов и, в свою очередь, преследовали бегущих.
Посреди деревни Филипп увидел нескольких всадников и вооруженных людей, стоявших вокруг креста, и стремительно напал на них со своим отрядом. Двое или трое из них схватились было за мечи, но, видя, что все католики разбежались, сдались вместе со своими товарищами. Судя по одежде, тут было трое знатных дворян, четверо или пятеро влиятельных горожан, четыре патера и с дюжину церковных служителей с хоругвями и кадильницами.
-- Связать им руки! -- приказал Филипп.
-- Я протестую против такого оскорбления -- я дворянин,-- сказал один из пленников.
-- Если бы вы были принц королевской крови и я вас застал бы за этой резней, то все равно связал бы и повесил на первом дереве! -- ответил Филипп.
-- Неужели вы посмеете коснуться слуги Господнего! -- воскликнул старший патер.
-- Вы не слуга Божий и, должно быть, украли эту одежду!
Сделав такие же распоряжения, как и в предыдущих деревнях, Филипп поехал дальше. В пятую деревню отряд вступил как раз вовремя, чтобы предотвратить бедствие: городская чернь, с несколькими всадниками и патерами во главе, только что вступила в нее. Чернь тотчас же разогнали, а предводителей захватили в плен.