— Идут, идут! — говорят кругом.
— Идут! — вздыхает та самая старушка, у которой вынули душу.
Старушка плачет. А кузнец в море стрекочет громко, всё громче.
Он гудит и жужжит.
И вот совсем уже близко от берега виден: нос моторного катера. За ним, слегка накренившись набок, как пять лебедей, плывут под парусами пять больших лодок.
Все забывают про Лялю. И все толпятся у берега.
— Ой, пустите, пустите, тётенька! — говорит Ляля.
Только никто ничего не слышит.
И вдруг наклоняется к ней тот самый седой весовщик.
— Иди, иди, — говорит весовщик, берёг Лялю на руки и сажает её на плечо. Ляля сидит высоко. Теперь ей всё видно.