И люди с лодок бросают на берег канаты.
Люди тащат канаты на берег, а море кидает лодки от берега.
Люди на берегу крепко вцепляются в канаты. Все люди, сколько их только есть на берегу, повисают на длинных канатах. Тут председатель, и рыбак, на которого не глядит бабушка, и дети, и старики.
Вот Люда и Света… Света плачет и жмётся к женщине в сером, измокшем платке.
Все тащат на берег бабушкину лодку.
— Есть, взяли! — кричит Сватья не своим, а каким-то рыбацким, чужим голосом; по ногам Сватьи хлещется намокшая от дождя юбка.
Ляля тоже тянет за канат. Она кричит, как другие: «Есть, взяли!» И ей кажется, что если она не будет тянуть и не будет кричать, бабушкина лодка опять уйдёт в море.
— Гляди, рыбак какой объявился! — говорит, глядя она Лялю, председатель и хохочет; от смеха у него трясутся усы, трясутся толстые щёки, трясутся полы резиновой куртки.
— Недаром внука Сущёвой! — говорит он вдруг, перестав смеяться, и, весь откинувшись, тянет канат искоса.
Все смотрят теперь в её сторону.