— Погоди-ка, Зая, секунду… — говорит папа и останавливается.
— «Бригадир Сущёва Варвара, — бегло читает папа, — 308 %.
Звеньевой Латыш Инокентий — 284 %.
Ловец Мишур Надежда — 202 %».
— Ну же, идём… — говорит мама.
— Не подкачала, не подкачала моя старушка, — смеясь, говорит папа. И, взяв маму за руку, идёт всё быстрее и быстрее к концу станицы, к самому морю, к бабушкиному дому.
Вот и море. Папа смотрит на море. Оно скучно-серое в этот осенний месяц. По самому краю моря тянется деревянный мост. У моста стоят катера. Из трубы огромной судоремонтной верфи валит в небо коричневый дым…
— Погоди-ка, Зая, — вдруг говорит папа и опять останавливается. Он смотрит на трубы в порту.
Папе хочется улыбнуться, но улыбка у папы выходит странная. Такая, словно что-то крепко и сладко сжало папино сердце. Ему хочется закрыть глаза и постоять, задумавшись и отвернувшись от всех. Постоять, да так, чтоб никто не увидел, как он задумался.
— Идём же, Зая! — говорит папа.