Они обнимаются.
— Костенька! — говорит тётя Фрося и повисает на папиной шее. — Костенька, Костенька! А Ивана нет… Нет Ивана… Убили… А уж как бы был рад повидаться с меньшеньким. Не дожил Иван, нет, не дожил…
— Не надо, тётя Фрося, — говорит папа. — Услышит матушка.
Но бабушка уже всё услышала.
Она вдруг выпрямляется.
— Пришли они за ним, — говорит она тихо и смотрит прямо папе в глаза. — Пришли за ним… Руки связали. В спину прикладом тычут. Я и слова сказать не успела — повели из хаты. Я за ним. Бегу, кричу: «Куда? Куда?..» И не слушают… Заметалась я, к ихнему главному кинулась. «Да что же это?!. — кричу. — Да как же!»
«Гут, — говорит. — Ступай! Буду посмотреть».
Пошла я. До колодца дойти не успела, слышу — стреляют!
Упала я на землю, сердцем чую: нет Ивана! Потом я уж хату ихнюю подпалила… В камыше жила, как зверь дикий, и жгла. И всё мало мне было. Всё жгла. Искупляла Ивана.
— Не надо, матушка, — говорит папа.