— А один паренёк из юнгов на дно нырял, — вдруг говорит Света. — Землечерпалку чинить будут, вот он и нырнул. Так столько ракушек на ней осело, что ужас!
— А как это он увидел на дне ракушки? — спрашивает Ляля. — Ведь в воде же темно!
— Очень просто. Вот эдак. Взял да увидел.
— А под землечерпалкой этой, — вдруг говорит Люда, — один дедка живёт… Так волоса у него до пяток. Вместо пальцев крабы, вместо глаз медузы. Ну, а вместо носа камыш…
— Нет такого деда! — говорит Ляля.
— То есть как это «нет»! — удивляется Люда, — А ты докажешь? Вредная какая! Деда нет, а цепки посредине поля есть? Ага! Губы сразу-то подобрала… Молчишь…
— Не молчу! — говорит Ляля и вспоминает, что надо обидеться. Но ей лень обижаться: так жарко!
Вот лежит медуза на бережку. Это море выбросило её на песок.
Медуза тает. Ей, наверно, тоже жарко.
Девочки поднимаются. Лениво гуськом бредут они вдоль берега. Берег пустынный. Кругом ни души. Но вдруг Ляля видит, что на берегу стоит седой человек. Он стоит в странном доме без стен, но зато с широкой красивой крышей из камыша. Человек спокойно смотрит вперёд, на море. На нём белый передник и шапка зюйдвестка. Перед ним большие весы.