Но бабушки не видать. Только в море плывёт одинокая лодка. И почему-то все кругом говорят:
— Э, да никак видать Варвару Степановну.
«Все мою бабушку видят, а я не вижу, — думает Ляля, поворачиваясь то направо, то налево. — Это потому, что я тёмная…»
А огромная лодка плывёт по морю, и вот уже виден острый брусок над лодкой, её широченный парус… Потом становится видно, что в лодке стоит человек.
Он в большой клеёнчатой шапке, в куртке и брюках. У него босые ноги, а брюки закатаны… Из-под брюк виднеются мускулистые, жилистые икры.
— Выгружай! — кричит человек на лодке (вместо «гру» у него получается «хру»)… — Выхружай! — и прыгает в воду.
Лицо у него перекашивается от усилия. Он вцепляется в нос лодки. Вместе с другими рыбаками он тащит лодку на берег.
— Есть! Взяли! — кричит человек не своим, а каким-то хриплым, надсадным голосом.
Когда лодку наконец вытаскивают на берег, с человека слетает шапка, и ему на лицо падают седые длинные волосы.
Ляля вся замирает, широко раскрыв рот. Это бабушка.