Он вбегает в дом и выносит оттуда корзинку, прикрытую сверху большими листьями.
— На вот, бабке своей отдашь, — говорит он Ляле, — пусть поглядит, какой урожай. Скажешь, гостинец от кума, от Лукича.
— Спасибо, дядя, — отвечает Ляля и осторожно берёт корзинку из больших загорелых рук.
— Эх ты! — говорит Люда шопотом. — А ещё городская!.. Какой он тебе дядя? Он же вам чужой, — значит, дяденька!
Ляля ничего не отвечает и, осторожно приподняв большие листья лопуха, заглядывает в корзинку. Под пушистыми листьями нежно светятся прозрачные ягоды винограда.
Телега трогается.
Медленно, словно нехотя, катится она по освещённой последним солнцем красной дороге. Далеко, далеко по широким полям бегут другие, незапряженные лошади. На передней сидит мальчишка с большой хворостиной.
Солнце скатывается всё ниже. Теперь только узкий кусочек солнца торчит над краями поля.
Нежно гикая, догоняет маму-лошадь маленький жеребёночек. Он заблудился. Жеребёнок кричит: «И-и!» — и скачет по мягкой траве на нетвёрдых и тонких ножках.
— И-и! — задравши узкую морду кверху, кричит жеребёнок.