— На винограднике, — шопотом говорит Ляля и ставит на пол корзинку Лукича.
— А то в уме не держала, — откинувшись назад, говорит бабушка, — что старая бабка ума решится, по станице бегавши? То в уме не держала, что мать мне тебя доверила?.. Говори, отвечай! Ты ребёнок, кажись, не малый, грамоте обученный. Даже слишком самостоятельный. Где ж твой разум?.. Набалована у отца, у матери… Так я тебе не отец, не мать. Управу найду!..
Бабушка вытягивает вперёд худую тёмную руку. Ляля смотрит туда, куда показывает бабушка, и видит, что на стене, рядом с начищенным самоваром, висит ремень.
— Отца твоего учила, — говорит бабушка, — и тебя, коток, не задумавшись.
Ляля молчит. Она вырывает из бабушкиной руки свою руку.
Это бабушка, папина мама, учила лялиного папу вот этим старым длинным ремнём? Её папу, в кителе с золотыми погонами?.. Да как же так?!.
Ляля сжимает руки и прижимает к глазам оба кулака. Она плачет…
Бабушка долго молчит. У двери вздыхает Сватья.
— Ну, ну! — наконец говорит бабушка. — Ну, будет, будет! Ты накормлена?