— Какой красивый! — шепнула Муза.
И правда, у ребят цветы были хоть и хорошие, да простенькие, полевые, а этот букет был весь из крупных садовых маков. Нежно смятые, чуть державшиеся в своих гнёздышках лепестки сидели, как бабочки, на круглых матово-серебристых головках.
— Ну, в добрый час, дети, — сказала заведующая.
— Час добрый! — крикнула из окошка кухарка, тётя Настя.
Свежий ветер с лимана трепал девочкам косы, раздувал их платьица. Впереди с красным, как огонь, букетом в руках, пышно причёсанная, седая, в развевающейся по ветру турецкой шали, шла Надежда Ивановна. За ней парами шли все ребята.
Бросили на берегу работу рыбаки. Смотрели, повернув головы, на пёструю цветочную грядку, что двигалась вдоль Переправы. Вышел из конторы председатель рыболовецкого колхоза, погладил длинные казачьи усы, сказал: «В добрый час!» и помахал рукою.
— В добрый час! Учиться вам да расти! — вздохнула Перфильевна, работница рыбозавода, да так и застыла с кадкой из-под рыбы, которую выкатила на улицу.
На солнце блистали от соли и рыбьей чешуи её голые по локоть, сильные руки… Выбежала на улицу продавщица из хлебопекарни, остановилась, прикрыла от солнца глаза… Долго-долго смотрела вслед.