— Да вы же незамужняя!.. — запротестовали спутницы.
— Ах да, действительно, я не была замужем… — смущенно сказала бедная старушка.
Диаконом в "Русском доме" до самой своей смерти был о. Евгений Вдовенко, не ладивший с о. Троицким, но мирно уживавшийся с престарелым и часто болевшим о. Калашниковым. В помощь больному настоятелю я дал молодого священника — врача Льва Липеровского.
Врачом "Русского дома" официально числится Е.Н.Бакунина[182].
С "Русским домом" в Sainte-Genevieve des Bois связан проект особого храма на русском кладбище, отведенном специально для русских местной французской администрацией.
Уже много старичков и старушек покоилось на кладбище[183]. Часто русские предпочитают хоронить своих близких в Sainte-Genevieve, а не на парижских кладбищах потому, что здесь постоянно творится православная молитва и как-то приятнее лежать среди своих соотечественников. К сожалению, юридически оформить проект построения этого нового храма нам не удавалось. Местные власти не разрешали строить церковь на самом кладбище. Тогда был приобретен небольшой участок земли рядом с кладбищем для построения на нем храма во имя Успения Божией Матери.
Образовался строительный комитет под моим председательством; главными деятелями комитета были: княгиня Вера Кирилловна Мещерская и Михаил Михайлович Федоров. Первая благодаря своим широким связям, главным образом с иностранцами, привлекала крупные пожертвования, а второй организовал очень широко сложное дело собирания пожертвований среди эмиграции.
Самое дело построения храма, план и его осуществление, было поручено художнику-архитектору Альберту А.Бенуа, который построил храм-памятник на могилах русских воинов на кладбище в Sainte-Hilaire le Grand (близ Мурмелона). Архитектор Бенуа — замечательный человек не только как художник, но и как нравственная личность: скромный, до застенчивости, бескорыстный, самоотверженный труженик, он совершенно безвозмездно отдает Святой Церкви свой огромный труд. Храм Sainte-Genevieve он спроектировал в новгородском стиле XV и начала XVI века. Это было и очень красиво и идейно связывало нас с Матерью Родиною — святой Русью.
По мере продвижения постройки шел сбор пожертвований. М.М.Федоров развил удивительную энергию. Я едва успевал подписывать воззвания, а также письма с выражением благодарности за всякую жертву, как бы она скромна ни была. Только неутомимой энергией М.М.Федорова можно объяснить успех дела: в течение одного года мы собрали среди бедной эмиграции около 150000 тысяч франков. Настоящее чудо!
9 апреля 1938 года была закладка храма, а летом 1938 года началась его постройка. Она шла очень быстро. В ноябре 1938 года он был уже вчерне готов и мы поднимали на него крест. Летом 1939 года около храма появились две новые постройки: звонница, также в новгородском стиле (впоследствии с шестью колоколами[184] ), и домик для священника и церковного сторожа. Тогда же было устроено центральное отопление. Теперь оставалось только закончить роспись внутренности храма и установить иконостас.