Приход в Кнютанже я навещаю ежегодно. Он мое утешение. Каждый мой приезд и для меня и для прихожан, взаимно, радостная встреча и живое общение в любви…
Монтаржи
Неподалеку от Парижа (езды от Gare de Lyon часа два-три), в городке Монтаржи имеется большое предприятие резинового производства. Среди рабочих много русских. Каждый год под Пасху и под Рождество направлялась оттуда к нам петиция: просим прислать священника. Я посылал разъездного священника: о. Спасского[188], потом о. Иоанна Церетелли (при котором община и преобразовалась в приход), затем о. Феодора Каракулина, из старых военных священников, участвовавшего в гражданской войне в составе Дроздовских частей (псаломщиком при нем в России состоял Виноградов, ныне архимандрит Исаакий). О.Феодор, хороший священник, правильно понимающий пастырские задачи, деловито принялся за устроение прихода.
Администрация завода дала барак для церкви (я приезжал на ее освящение), но барак этот, затиснутый среди других бараков, для нового своего назначения подходящим не был. Русское население в Монтаржи разношерстное. Далеко не все — люди верующие. Помню, служу я весной, окна открыты, из соседнего кабака доносится пьяное пение: "Пей, тоска пройдет…" Какая-то компания нарочно хулиганит, чтобы богослужению мешать.
О.Каракулин стал постепенно соотечественников перевоспитывать, старался влиять, вразумлять… — и преуспел. Понемногу церковь стала делаться центром русской жизни. В 1934 году купили кусок земли поодаль от бараков и выстроили прекрасный храм, просторный, светлый, с колокольней; вокруг него разбили цветник; а рядом, тоже на собственной земле, построили дом, в котором помещается теперь школа, зал для общественных собраний, библиотека. Почувствовалась под ногами твердая почва: свой храм, своя земля, свой "Русский дом"! Нет прежнего ощущения распыленной нищей братии, чувства заброшенности, бездомности… Появилось сознание сплоченности, моральной устойчивости. Займет, бывало, приход деньги у Епархиального управления на какие-нибудь церковноприходские нужды и регулярно выплачивает по 100 франков ежемесячно, пока все не выплатит. Случится ли среди прихожан какая-нибудь нехорошая семейная история, они к ней относятся не равнодушно, а укоризну свою сумеют проявить: регент оказался в своей семейной жизни не на высоте — певчие отказались с ним петь, а прихожане дали понять, что не хотят его больше видеть во главе хора.
Приход в Монтаржи такое же мое утешение, как и приход в Кнютанже. Я люблю там бывать. Атмосфера чистая, мирная, приятная. Приходская организация крепкая. Отношение к церкви живое и активное. Если бы все приходы были такие!
Бельфор (Эльзас)
Бельфор — большой промышленный центр в Вогезах, почти на границе с Германией. Здесь громадный завод военного снаряжения, а вокруг него еще много других заводов.
Бельфорскому приходу не посчастливилось. Налаживался он трудно. Первые два священника, которых я туда направил из Парижа, побыли там 1–2 месяца — и вернулись. Пастырство в Бельфоре было связано с лишениями, с беспокойной и неудобной жизнью, а они искали сравнительно благополучного существования. Ничего и не выходило, крепкого единения с прихожанами не возникало. Тогда я послал туда о. Андроника, идейного, серьезного иеромонаха.
О.Андроник сорганизовал приход, устроил церковь в предоставленном заводом помещении и привлек в орбиту Бельфорской церкви те окрестные поселки, где проживали русские: Пежо, Одинкур, Ромба, Сошо, Басмон и др. Простираясь все дальше и дальше, о. Андроник дошел до русской колонии в Безансоне и наконец до Страсбурга (тут русским отвели для богослужения комнату при ризнице в протестантском храме).