К сибирским же произведениям Достоевского относятся: статья о России, письма об искусстве, сибирские стихи на европейские события в 1854 г. и десятки писем к родным и друзьям. Обе эти статьи, как самостоятельные, не значатся в произведениях Достоевского, предполагают, что они или затерялись или распылились в разных произведениях Ф. М-ча. В Семипалатинске же Достоевский обдумывал "Идиота". По отъезде Достоевских из Семипалатинска в Тверь, в квартире их, в доме Лепухина, стены квартиры оказались оклеенными рукописями Достоевского; часть рукописей пошла на покрышку крынок Лепухиной. Что это за рукописи? Не попали ли в их число потерявшиеся статьи писателя?
-----
Остается еще один запутанный и в то же время чрезвычайно важный для выяснения влияния Сибири на творчество Достоевского вопрос: подвергался ли Достоевский физическому насилию в Омской каторге и Семипалатинской казарме? Мнения по этому вопросу расходятся. Одни утверждают, что Ф. М. был жертвой грубого насилия и в Омске и в Семипалатинске. Так, бывший каторжанин Рожновский в газете "Кавказ" говорит о двух наказаниях, которым подвергли Ф. М. в Омске: 1) за жалобу на то, что в арестантских щах был найден кусок грязной кошмы (войлока) и 2) за спасение Достоевским одного тонувшего в Иртыше, вопреки приказанию начальника {К. Кеннян. "Сибирь и ссылка", Т. I, 1906 г., стр. 113--114. (Примеч. Б. Г. Герасимова) 4.}. В Семипалатинске пришлось слышать о следующем: среди офицерства был некто Веденяев, известный семипалатинским старожилам под именем Бурана. При экзекуциях солдат он строго следил за тем, чтобы преступникам не делалось никаких поблажек. Когда Достоевский в первый раз появился в казарме, Буран, указывая фельдфебелю на Достоевского, обронил:
-- С каторги сей человек. Глядеть в оба и поблажки не давать.
Совет начальства был принят фельдфебелем к сведению. Однажды фельдфебель отдал какое-то приказание Ф. М-чу. Фельдфебелю показалось, что рядовой Достоевский недостаточно быстро исполнил приказание. Тогда фельдфебель подошел к Ф. М-чу и сильно ударил его по голове. Об этом случае Ф. М. будто бы вспоминал с величайшим негодованием (Скандии). Но с другой стороны, у нас есть категорическое заявление Врангеля о том, что все рассказы о физическом насилии над Достоевским чистейший вымысел. От самого Достоевского не осталось непосредственного сообщения о насилии над ним. Трудно допустить, чтобы Ф. М. умолчал об этом из-за какого-то ложного чувства -- стыда. "Записки из Мертвого дома" обнажают такие язвы человеческой души, что вряд ли бы Ф. М. стал умалчивать о расправе над ним, если бы таковая была.
Итак, почти после десятилетнего пребывания в Сибири, Достоевский вернулся в Европейскую Россию. Какая же у него осталась память о Сибири? Какие воспоминания о ней вывез Ф. М.? Ответом могут служить следующие строки из письма Ф. М-ча к Врангелю от 22 сентября 1859 г., когда он ожидал приезда Врангеля в Тверь: "Поговорим о старом, когда было так хорошо, о Сибири, которая мне теперь стала мила".
В романе "Униженные и оскорбленные" мы также видим отражение сочувственного отношения Достоевского к Сибири в словах одного из действующих лиц -- Ивана Петровича, обращенных к Анне Андреевне: "Полно-те, Анна Андреевна, в Сибири совсем не так дурно, как кажется". Один из друзей Достоевского, Милюков, говорит, что "Достоевский никогда не жаловался на свою судьбу. Достоевский как будто бы был даже благодарен судьбе, которая дала ему возможность в ссылке не только хорошо узнать русского человека, но вместе с тем и лучше понять самого себя". В "Идиоте", устами своего героя, князя Мышкина, в котором заметны многие черты самого Достоевского, Ф. М. говорит: "Мне показалось, что и в тюрьме можно огромную жизнь найти". Находясь в каторге, в обществе товарищей, покрытых отвратительной корой преступлений, Достоевский иногда встречал в них "черты самого утонченного развития душевного: думаешь, что это зверь,-- продолжает Достоевский,-- а не человек... и вдруг приходит случайно минута, в которую душа его невольным порывом открывается наружу, и вы видите в ней такое богатство, чувство, сердце, такое яркое понимание и собственного и чужого страдания, что у вас как бы глаза открываются, и в первую минуту даже не верится тому, что вы сами увидели и услышали" ("Записки из Мертвого дома").
-----
В 1911 г. исполнилось 30-летие со дня смерти Ф. М. Достоевского. Вспомнили о нем и в Семипалатинске. Семипалатинский Отдел Российск. Географического Общества обратился в Городскую Думу с ходатайством о наименовании одной из улиц в честь Достоевского и о прибитии к дому Лепухина, бывшей квартиры Ф. М-ча, мраморной доски с надписью о том, что в этом доме жил Достоевский. Дума удовлетворила ходатайство общества, переименовав Крепостную улицу в улицу имени Достоевского (по этой именно улице стоит домик Достоевского), к дому Лепухина была прибита мраморная доска. Географический Отдел, кроме того, взял на себя инициативу сбора материалов о пребывании Достоевского в Семипалатинске, устраивал о нем лекции и т. д. В 1921 г. состоялось торжественное заседание Географического Отдела, продолжавшееся два вечера (12 и 13 ноября) по случаю столетия со дня рождения писателя. Достоевскому посвящено было 10 докладов. Отделом изготовлены фотографии как самого Ф. М-ча, относящиеся к его пребыванию в Семипалатинске (1858 г.), так и тех зданий (казарма, квартира его и др.), которые имели то или иное отношение к личности Достоевского. Театр при Семипалатинском доме заключения назван театром имени Ф. М. Достоевского.