К Десне Дорохов прикатил на велосипеде, раньше всех из всей роты был на переправе.
Когда я спросил, кто умеет грести, Дорохов на радостях, что он оказался тут самым необходимым человеком, забыл про воинский порядок, закричал:
— Иван Николаевич, я могу!
— Если можешь, вози, — сказал я. — Потом тебя кто-нибудь сменит.
На берегу началась подготовка плотов для пушек, а Дорохов стал возить бойцов. Противник не ожидал нас здесь. Дорохов перевез на тот берег около взвода с двумя пулеметами раньше, чем немцы заметили нашу переправу. Потом он возил уже под огнем артиллерии и минометов, поднявших на Десне бурю. Некоторые бойцы, не умевшие плавать, впервые попавшие на большую реку, да еще в утлой лодочке, ночью, изрядно струхнули — хватались друг за друга, мешали грести. Дорохов, перекидывая весло с одного борта на другой, покрикивал:
— Ниже головы, ниже!
Лодку сильно сносило течением. Бойцы с берега кричали:
— Отец, давай лодку сюда!
Несмотря на сильное течение и обстрел реки, старик, как за пятачок на переправе, давал лодку всегда к одному месту. После десятка с лишним ездок Дорохов вылез из лодки, задыхаясь сел на берег.
— Ну что, старик, хватит с тебя? — спросил я.