— Ты что делаешь? В гражданскую войну мы целым полком бились, чтобы отбить у белых такую скирду, а ты поджег ее. Иди сейчас же гаси!
Он побежал со своим расчетом, но пока они добежали, пламя охватило всю скирду. Сколько хлеба уничтожили немцы на нашей земле, сколько добра пожрал огонь, но тут вид загоревшейся скирды меня потряс. Эта первая скирда, которую мы увидели за Днепром, казалась какой-то священной. Такое же чувство было у всех. Вся дивизия переполошилась, начальство к телефонам кинулось. Гудзь кричит Шишкову:
— Кто это у тебя скирду поджег?
Требует сейчас же выяснить и доложить ему.
Шишков на меня накидывается:
— Кто поджег?
Ругается, что мы собственный хлеб сжигаем, кричит:
— Для чего мы свою кровь смешали с днепровской водой? Для того, чтобы хлеб свой сжигать?
Я подумал, что пулеметчик-то ведь не нарочно поджег скирду, сжалился над ним, сказал:
— Товарищ майор, это немецкие пули из правого сарая подожгли.