— Это очень походит на настоящий алмаз, — сказал я, смотря с любопытством на незнакомца. — Но если оно так, то это какой-то великан между алмазами. Откуда вы его добыли?
— Я говорю же вам, что сам делаю алмазы! — крикнул он. — Давайте его сюда.
Он засунул его обратно в мешочек и поспешно застегнул опять свой сюртук. Потом, вдруг, нагнулся ко мне и шепнул:
— Не купите ли вы его у меня за сто фунтов?
Эти слова возбудили вновь во мне подозрение. Камешек мог быть, на деле, лишь осколком корунда, почти столь же твердого, как алмаз, и случайно имевшего схожую с ним восьмигранную форму. Если же это был настоящий алмаз, то каким способом добыл его этот человек и почему продавал он его лишь за сто фунтов?
Мы смотрели пристально друг на друга. Он, видимо, жадно ждал моего ответа, но в этой жадности не было ничего нечестного, и, в эту минуту, я верил тому, что он продает мне подлинный алмаз. Но я человек бедный, потеря ста фунтов была бы для меня слишком чувствительна, да и никто в здравом уме не купил бы, ночью на улице, драгоценного камня у какого-то неизвестного бродяги, с одним личным ручательством его в том, что тут нет обмана. Тем не менее, алмаз такой величины вызывал невольно представление о многих тысячах фунтов… Я принимал во внимание, что такой громадный бриллиант не мог не значиться во всех каталогах драгоценных камней, но припоминал также рассказы о кафрах, умеющих ловко похищал камни из канских алмазных копей.
Оставя в стороне вопрос о покупке, я спросил:
— Откуда вы его взяли?
— Сам сделал, — ответил он.
Я слыхал о работах Муассана, но я знал, что добытые им алмазы были очень мелки, и покачал головой.