По народной площади.

Напослѣдокъ, свергнувъ бремя

Скорби мрачно-одинокой,

Сыновей своихъ созвалъ онъ

И, ни слова не сказавши,

Повелѣлъ связать имъ крѣпко

Благородныя ихъ руки.

И, трепещущіе, робко

Вопрошаютъ сыновья:

"Что ты дѣлаешь, родитель?