Они помолчали. Слишком уж крут сделался разговор.
— Что же касается подвига, — смягчившись, но все еще сурово произнес Лазарев, — то в нестроевом взводе его осуществить трудновато. Баньку, например, отстроим, попаримся, а дальше?
Локотков усмехнулся:
— У тебя другая банька будет! И не без пара.
Его опять стала выкручивать лихорадка, так, что даже он не сдюжил и со стоном накрылся старым полушубком. И ноги болели, и голова гудела, и холод проносился по всему телу…
— Может, покурите? — спросил Саша.
— Сверни.
Лазарев свернул, прикурил, затянулся и отдал козью ножку Ивану Егоровичу. Но себе свернуть постеснялся, хоть курить ему хотелось до одури.
— Свернул, так сам и кури, — распорядился Локотков. — И про полковника Кротова расскажи, какие вы там друзья-товарищи.
Саша даже закашлялся, услышав имя Кротова. Откуда Иван Егорович мог про Кротова дознаться?