— Забирает мороз. К тридцати жмет.
Товарищ Вицбул ответил светским тоном:
— Зимой так бывает.
— Бывает даже больше, — поддержал Виллем.
— Хорошо, что нет ветер, — живо откликнулся Иоханн.
На этом беседа закончилась. Комбриг, выйдя из госпиталя, сказал Локоткову:
— Ребята ничего, драться, если понадобится, будут. Ребята вполне крепкие, Иван Егорович, надежные…
— Сомневаться не приходится, — ответил Локотков.
Двадцать девятого декабря группа Ивана Егоровича выехала с главной партизанской базы на Ваулино, совсем недалеко от Печек. Сани долго путали следы, прежде чем, как говорят моряки, лечь на курс. Взвыла пурга. На «гестаповцах» еще были русские полушубки. Их немецкое трофейное обмундирование, отпаренное и отглаженное Иваном Егоровичем, было им же уложено в немецкий трофейный чемодан, на котором сидел сам Локотков. Эстонцы и латыш спали, как велел им доктор, — спать и осторожно кушать, как только представится такая возможность.
За «гестаповцами» и Локотковым на нескольких парах коней, в розвальнях, двигалась мощная группа прикрытия. Там пели «Перепелочку».