Дед Мокий расстегнул сумочку, что висела у него на поясе, достал оттуда старый, вделанный в пожелтевшей кости компас, положил его перед Рябовым, сказал строго:
— Артельный!
— Ведаю.
— С ним и пойдешь. Компас добрый…
Лицо старика совсем посуровело. Рябов опустил голову, легкая краска заиграла на его скулах.
— Кажись бы, и все сказано, — произнес Мокий, — да еще об едином надобно помянуть…
Он вздохнул, вздохнули и другие, — многие из сидящих за столом знали, о чем речь.
— Я тебе не в попрек, — не глядя на кормщика, сказал Мокий, — я для бережения сказываю и по обычаю: полегче бы, Иван Савватеевич, с зеленым вином. Куда оно гоже?
Рябов молчал.
Дед еще вздохнул, мягко, без укора добавил: