— Знаю я его «маленько»…
Потом добавила в задумчивости:
— Оно так: работаем — никто не видит, а выпьем — всякому видно.
И рассердилась:
— С кем пьет — того не ведает, — вот худо.
Митенька молчал, повеся голову.
— Пойдешь к поручику Крыкову, к Афанасию Петровичу, — строго сказала бабинька, — в таможенную избу…
— В избу, — повторил Митенька и воззрился на старуху большими черными глазами.
— Как что было в кружале и ранее, что знаешь, все ему откроешь. Так, мол, и так, кормщик Рябов иноземными татями украден, и велено, дескать, тебе, Афанасий Петрович, от твоей матушки — бабиньки Евдохи — на иноземный корабль идти с алебардами, фузеями и саблюками и того кормщика беспременно на берег двинский в целости и сохранности доставить.
Она задумалась вдруг и заговорила еще строже: