Как у нашей у княгинюшки Ни отца нету, ни матери, Снарядить-то ее некому, Благословить-то ее некому… То же
1. Трудная беседа
Воскресным утром Антип Тимофеев бухнул кулаком по столешнице так, что задрожали огоньки в лампадках, зарычал с бешенством:
— В кой раз говорено — не отдам! Голь перекатная, пес шелудивый, рыло неумытое, что надумал!
— Потише шуми, батюшко, — угрюмо попросил Рябов.
— Я тебе не батюшко, ты мне не зятюшко! — гаркнул Антип. — Всяк весельщик в родню суется! Иди, мужик, отселева, пока жив, иди, поторапливайся…
Скворчали на сковороде шаньги с творогом, пели Таисьины птицы в клетках, ярко попрежнему светило солнце, все было как в прошедшие времена, а на самом деле все стало худо, так худо, что и вовсе пропадай…
Не торопясь, тяжело бухая сапогами, Рябов вышел на крыльцо. Таисья ждала здесь — у рябины. Кормщик молчал.
— Ну? — спросила она.
— Худо! — молвил он.