— Нынче всего четверо, — ответила Евдоха и замахнулась на них полотенцем: — Киш, вы! Что шныряете?
— А мы бы пирожка! — сказал неробкий голос с печи.
— Лопнете!
— То-то, что не лопнем…
Когда сироты угомонились, Митеньке велено было прочитать цареву грамоту для Таисьи и бабиньки. Митрий прокашлялся, как певчий в церкви — прочитал, Евдоха повздыхала, покачала головою:
— Ну, премудрость!
Таисья горячими глазами смотрела на Рябова, быстрым шепотом учила:
— Уж ты, Ванечка, потише там живи; ежели какая драка или бой — ты в сторонку, правды не ищи, самым наипервым не кидайся. Ты уж, Ванечка…
— Ты уж Ванечка, ты уж Таечка, — сказал Рябов, — как поживется, так и жить буду…
— Слово замолви, чтобы батюшка нас простил…