— А Николс да Ян?
— Здесь они. Им почет, им ласка, им жалованье царское. Так от века заведено: скажешь, что простой корабельщик с Лодьмы корабль выстроил, — как на тебя глянут? А скажешь Николс да Ян — и ладно будет.
Рябов вздохнул, поднялся:
— Где же Иван Кононович? Ужели и спуска не увидит?
— Сказывал, что домой собрался, а правду не ведаю. Может, и посмотрит спуск издалека. Человек же…
— Денег-то ему воевода дал?
— Денег дал, — нехотя ответил старик, — да что ему в деньгах. Обидно мастеру.
Рябов пошел к кораблю, поднялся на палубу.
Петр Алексеевич ругал Апраксина, что корабль еще не готов, воевода отговаривался: гвозди-де не подвезли, да блоки долго держали, да парусину спервоначала прислали не такую, как нужно. Мастера Николс да Ян тоже оправдывались — очень плохо работают русские плотники, нерадивы, более говорят, нежели делают. Апраксин вдруг вспылил, крикнул иноземцам:
— Вы бы помалкивали, господа достославные! Сколь времени мы вас ждали?