— Карбаса у нас нету… — ответил Рябов.
— Не больно-то надо! — повторил Крыков, никого не слушая.
Сидели в березнике до сумерек вдвоем — Рябов и поручик. Дождь мерно моросил над Мосеевым островом, над Двиной, над яхтой. На иноземных кораблях играла музыка, к острову одна за другой подходили лодьи, съезжались гости. Подплыл струг преосвященного Афанасия, Баженины пригнали карбас с Вавчуги, а Крыков и Рябов все разговаривали медленно: один скажет — помолчат, другой скажет — опять помолчат.
— На яхте-то боцман Роблес шхипером пойдет, — сказал Рябов. — Тот самый, что меня убивал…
— А ты?
— А я — матросом…
— Командой-то где разживутся?
— Наберут. Дело простое…
Помолчали.
Рябов покусал травинку, вздохнул: