Игра в кости ему нравилась, он только-только начинал понимать хитрости Голголсена, и вдруг его отвлекли.
— Язык присох?
Иевлев шепотом объяснил свое дело.
— Да зачем они вдруг понадобились, на ночь-то глядя?
— Мореходы отменные, а великий шхипер приказал, чтобы к завтрему яхта была снаряжена…
Владыко собрал бороду в кулак, сунул в рот, прикусил, подумал, потом приказал:
— Моим именем вели Агафонику заточенных тебе отдать для государственной нужды. Да медов ставленных, монастырских, чтобы к государеву столу прислал, чтобы не скаредничал Агафоник… Иди с богом!
Иевлев пристегнул шпагу, положил в сумку пистолеты, велел полковнику прислать к лодье солдат — не более пяти, да с барабаном — для острастки. Рябов стоял у берега, широко расставив ноги, ждал…
— Ну? — спросил он, когда Иевлев подошел совсем близко.
— Сейчас солдаты явятся.