Дель Роблес молчал, с издевкой поглядывая на струсившего шхипера.
— Вон! — крикнул Уркварт.
Испанец вышел.
Уркварт достал из резного шкафчика флакон с успокоительным левантийским бальзамом, накапал в чашку, выпил и, позабыв про кофе, поехал с Цаплей на городской берег, где у стены Гостиного двора прогуливался широкоплечий человек в черной одежде лекаря — Дес-Фонтейнес, как звали его архангельские иноземцы.
— Гере шхипер чем-то расстроен? — насмешливо спросил лекарь.
— Я прошу вас именем бога: нигде и никогда не называйте меня гере! — взмолился Уркварт. — Моя жизнь в опасности…
— Я скорблю вместе с вами, если это так, как вы говорите! — усмехнулся лекарь. — Что же случилось?
Шхипер рассказал. Дес-Фонтейнес пожал плечами.
— Ваш боцман хотел выслужиться перед шаутбенахтом помимо меня, — сказал он спокойно, — и попался. Не знаю, зачем понадобилось ярлу Юленшерне проверять те сведения, которые он получает от меня. Вы имели честь беседовать с ярлом в Стокгольме?
— Я был ему представлен! — ответил Уркварт.