Сильвестр Петрович порылся в кошельке, отыскал рубль, протянул Рябову:
— На, угостишь матросов для ради праздника спуска корабля. И быть всем в готовности…
Через несколько дней Иевлев опять прислал за Рябовым офицера. Кормщик быстро собрал своих матросов, поднял парус на карбасе корела Игната, подошел к трапу нового корабля, из пушечных портов которого уже торчали стволы орудий, привезенных Петром из Москвы. Дед Федор поднялся наверх первым, обдернул домотканную чистую рубаху, перебрал обутыми в новые морщни ногами, скомандовал:
— Но, робятки, не осрамись, дело такое…
Один за другим мужики-рыбари поднимались по трапу, не зная, куда идти дальше, что делать, кто тут старший — Лефорт ли в своих огромных локонах, Гордон ли, что задумчиво глядел на свинцовые воды Двины, Меншиков ли, что дремал в кожаном кресле…
Навстречу, размашисто шагая, вышел царь Петр, спросил громко:
— Матросы?
— Матросы! — выставив вперед бороденку, ответил дед Федор.
Петр Алексеевич добродушно усмехнулся, покачал головой, спросил:
— Что в коробах-то принесли?