— И слушаются?
— При нем слушаются, без него да без Федора Матвеевича — куда как дерзкие…
— А дело знают?
— Дело знают, повидали кораблей на своем веку…
Таисья тихо спросила:
— Живется-то там тяжко, Иван Кононович?
Мастер ответил не сразу:
— А где легко, Таисья Антиповна? Везде тяжко, да тут хоть дело делаем…
Когда мастера поднялись уходить, Таисья, как всегда, собрала узелок для Рябова. Афанасий Петрович смотрел на нее, думал с грустью: дал бог кормщику на всю жизнь подружку. С такой ничто не страшно.
Сам Крыков жил одиноко, Молчана забрали на верфь в Соломбалу, захаживал один только Кузнец, но с ним было скучно — говорил только про страшный суд да про пришествие антихриста. О Ватажникове и Гридневе был слух, что они на верфи в Вавчуге, хорошо еще, что не скрутили им руки и не отправили на Москву, да в Кромы, да в Рязань, — там бы бояре их казнили смертью…