Откуда ни возьмись появился пропавший было Кузнец — суровый, строгий, худой. Афанасий Петрович усмехнулся беззлобно, сказал Федосею Кузнецу:
— А масленая еще когда миновалась! Все живой? Где твой страшный суд? Ждешь?
— Нынче не жду, хватит…
Он сел рядом с Крыковым, вынул из торбы горбушку хлеба, стал жевать.
— Чего ж нынче делать станешь? — спросил Крыков.
— Там поглядим. Может, пушки стану лить, ежели надобно. До времени.
— А позже?
— А позже отыщу, кто всему виной.
— Как так?
— Да уж так. Отыщу и накажу. По правде жить стану…