Петр, вдруг улыбнувшись, щелкнул Апраксина по лбу пальцами, спросил еще:
— Что ж за книги?
— Коперника и Кеплера, государь.
— Об чем?
Федор Матвеевич рассказал, об чем.
— Для чего тайно?
— Пасемся попов, государь. Да и некоторых иных — дабы не смущать!
— Ну, иди спать! — отрывисто приказал Петр.
И вновь принялся шагать по зале.
С утра все не заладилось. Васька Ржевский как ни старался угодить ротмистру догадливостью, дважды был бит, и прежестоко, а чуть позже разжалован в матросы. Яким Воронин получил затрещину, Иевлеву досталось выслушать ругань, лежебока Прянишников не в добрый час захохотал басисто — получил пинок ногой. Господин Ромодановский Федор Юрьевич, произведенный в адмиралы, приказал Лукову за насмешливость в его взгляде всыпать палок. Иноземный шхипер Уркварт, повязав голову шалью, чтобы не напекло солнце, улыбался на то, как лупят Лукова. Апраксин, белый как бумага, с тоскою сказал: