— Да, молодец. Шхипер Уркварт прочь, я знаю…
Он задумался, посасывая трубку, с гордостью и презрением глядя поверх головы Иевлева. Потом не торопясь поднялся всем своим сухим, мускулистым телом и ушел спать в холодок, под березку, за шатер…
Петр Алексеевич был тих, задумчив, спрашивал многое у Апраксина, сам не командовал. На просьбу Воронина дать в матросы поморов ответил с усмешкой:
— Те, небось, и без тебя матросы, а сих олухов кто обучит?
Воронин ушел.
Петр с Гремячего мыса смотрел в трубу на маневры кораблей, иногда нетерпеливо кусал губы, но не ругался. Заметив Иевлева, поманил к себе, спросил:
— Чьи листы ко мне положены в опочивальню? И в прошлый год клали и нынче. Кто возит, откуда?
— По корабельному делу?
— Про Олеговы дружины да про Царьград.
— Взяты из Посольского приказу, государь, от окольничего Полуектова.