— Молчишь? Ну, оно, может, и верно, что молчишь…
— Похоронил Саньку? — спросил Иевлев.
— Похоронил, господин, в логу, камнями заложил тело новопреставленного раба божия и пошел странником до самого до Сумского острова. Монаху Соловецкой обители открылся — откудова иду и что грамоту имею тайную. Игумен меня благословил со всем поспешанием идти к Архангельску. Дали мне карбас монастырский и сюда привезли…
Никифор замолчал. Семисадов встал со своего поленца, спросил, думая о другом:
— Чего же с воском будем делать, Сильвестр Петрович?
Капитан-командор тряхнул головой, отгоняя невеселые мысли, тоже поднялся. Вышли из избы вместе. Сидя на крыльце, инженер Резен полдничал.
— Шел бы к Маше! — сказал Иевлев. — Она накормит. Какая еда — сухоядение…
Резен усмехнулся, сказал, что и так хорошо.
— Пушки-то с Москвы пришли?
— Фузеи пригнаны да мушкеты, гранат две подводы добрых. Пушек еще мало.