— Моряки будут крайне недовольны, господин капитан-командор. Они выйдут на берег и устроят дебош в городе.
Сильвестр Петрович ответил не сразу:
— Я бы им не советовал дебоширить, сэр. Я бы, на вашем месте, именем консула запретил им вести себя нескромно. Мы находимся в ожидании врага. Повсюду у нас караулы. Мы не потерпим никаких неучтивостей…
— Моряки дружественных держав, господин капитан-командор! — заметил Мартус.
— А ежели они моряки дружественных держав, то пусть себя и держат как дружественные! — сказал Иевлев и продолжал свой путь.
— Об чем толковали столь продолжительно? — спросил Крыков, когда иноземцы исчезли за углом.
Иевлев подробно рассказал Крыкову и Пустовойтову, о чем шла речь.
— Поставишь матросские караулы! — приказал Аггею Иевлев. — Сам, дружок, нынче не поспишь! И ты, Афанасий Петрович, свой народ, который поспокойнее и понадежнее, дозорами выведешь на пристани и в прочие людные места. У кружала караулу быть всю ночь. Коли что зачнется, пусть сами на себя пеняют, а зачнется, как я думаю, непременно…
— На Москву опять жалобы отпишут! — сказал Крыков.
— Двум смертям не бывать, а одной не миновать, Афанасий Петрович. И еще помни: много на Руси русских, и не все ябеды иноземцев непременно ход получают. Научены мы немало. Стучи, Аггей!