— Вотчина наша, сударь, под Калугою, сельцо Паншино, да Прохорово тож…
— Один ныне едешь?
— С денщиком, сударь.
— Незадача тебе. От нас-то ныне дороги нет. Ждем здесь шведа.
— Для чего ждете? — спросил Спафариев.
— В гости.
— Неужто?
— Да ты, братец, не полудурок ли? — с серьезной миной спросил Сильвестр Петрович.
— Многие таковым меня почитают, — нисколько не обидевшись, ответил дворянин. — Да я-то не прост, свой профит вот как понимаю. Батюшка покойник в давние времена иначе, как полудурком, меня и не называл; что греха таить, сударь, почитай до тринадцати годов штаны-то мне не давали, в халате голубей гонял, ну а с возрастом и батюшка ко мне переменился. Ты, сказал, Васька, хитер безмерно…
Иевлев молчал, вглядываясь в дворянина, в безмятежные его голубенькие глазки, в бровки домиками, в розовое лицо, так и дышащее сытостью, добрым здоровьем, безмятежным спокойствием.