— Я был к тебе добр, да! — опять вздохнул трактирщик. — Я пожалел тебя, сироту. Многие меня упрекали тогда, что я так жалостлив, но что можно поделать со своим сердцем?
— Вы добрый человек! — согласился Якоб. — Вы всегда кого-нибудь да жалели и давали работу за кусок хлеба или миску ячменной каши…
Трактирщик подозрительно взглянул на Якоба: может быть, колыванин смеется над ним? Нет, Якоб не смеялся. У него было серьезное лицо.
— Да, в свое время я спас тебе жизнь! — опять заговорил трактирщик. — И вывел тебя в люди. Ты это должен всегда помнить. Я не погнушался тобой, нисколько не погнушался…
Якоб молчал. Трактирщик еще поговорил про Московию и про то, что самый лучший народ — это шведы, Якоб смотрел в окно — на корабли. Сердце его билось: эти корабли пойдут в Россию. Там он будет спать спокойно — целую ночь, или неделю, или еще больше. Он не будет думать, что кто-то услышал, как он бредил во сне. Ему не будут мерещиться тайные агенты короля. Еще немного — и он бы уже не выдержал. Он стал хуже работать, чем раньше. Он может сорваться на пустяке, и тогда всему конец…
— Почему ты меня не слушаешь? — спросил трактирщик. — Ты опять о чем-то размышляешь? Вечно размышляешь…
После раннего завтрака трактирщик открыл свой тайник и принялся вновь считать деньги. Считал он долго, задумывался и опять считал.
— Вот тебе все, что причитается от меня! — сказал он ласково. — Надеюсь, ты останешься доволен?
Якоб подкинул на ладони три монеты.
— А вы не ошиблись?