— Я вам принес презент! — произнес Якоб.
— Можешь сам пить свою водку! — ответил старший пристав.
— Да, можешь сам ее вылакать! — подтвердил второй и отодвинул от себя бутылку, но так, чтобы она не упала с крыльца и не разбилась.
— О! — воскликнул подручный трактирщика. — Разве я в чем-нибудь провинился? Или водка, которую я приношу, недостаточно хороша? Или ее мало?
Оба пристава переглянулись, и тот, что был помоложе, сказал сурово:
— Отнеси обед и проваливай поскорее! Нечего тебе там рассиживаться!
«И эти предупреждены! — подумал Якоб. — Плохи мои дела. Я на свободе последние часы. А уж если схватят — тогда прямо в лапы к папаше Фредерику».
Когда Якоб вошел, Хилков, держа в левой руке потухшую трубку, диктовал секретарю русского посольства Малкиеву:
— Из тамошных граждан купец, мягким товаром торговавший, Козьма Минин…
— Минин, — повторил, макая перо в чернильницу, Малкиев…