Мимо, ковыляя на деревянной ноге, шел Семисадов, и Иевлев окликнул его, приказал:
— Ты, боцман, возьми матросов потолковее, десятка два, да с теми матросами спехом — в город. Всех, кто на съезжей за караулом сидит, — на волю. Пытанным, немощным — лекаря. Здоровым — водки по доброй чарке. Есть там разбойнички, воры, у дьяка моим именем строго спросишь, — тех на работы в город. Съезжую — на замок…
Семисадов слушал с радостью, большое, в крупных веснушках лицо его сияло.
— А палача с подручным куда? — спросил он.
— Дела, небось, и для них найдется, — ответил Иевлев. — Пусть в городе потрудятся — там и посейчас рогатки ставят, помосты, надолбы…
— Как бы их не тюкнул там народишко-то! — с усмешкой сказал боцман. — Ненароком, мало ли…
Рябов спросил прямо:
— А тебе жалко, что ли? Ну и тюкнут на доброе здоровье… Сказано тебе: съезжую — на замок…
— А ключ — в Двину! — весело, полным голосом договорил боцман.
Он не мог устоять на месте, бросился было выполнять поручение, но Иевлев окликнул его: