— Ну? — спросил шаутбенахт.
— Он думает! — ответил Окке.
— Пусть думает быстрее! — велел Юленшерна.
Лонгинов сокрушенно вздохнул, солгал, что провести эскадру никак не может: сам он не архангельский, родом из Онеги, двинским фарватером не хаживал.
— Про наказание сказал? — спросил Юленшерна.
— Да, гере шаутбенахт.
— И что же?
— Он отвечает, что все в руке божьей…
Юленшерна велел увести кормщика и посадить в канатный ящик. Матросы молча скрутили русскому мужику руки за спиной, корабельный кузнец заклепал кандалы на его ногах. Пригнали других русских — с карбаса и лодьи. Рыбаки шли спокойно, но увидев кормщика, приостановились, переглянулись. Один спросил:
— По-здорову, значит, гостевал, Нил Дмитрич?