— Не так уж и много! — усмехнулся Крыков. — Эскадра, а чего ж…
Мехоношин протер окуляр, еще всмотрелся: корабли плыли, словно огромные хищные птицы, и поручик даже оробел при мысли, что грозную эту эскадру остановит Крыков, или капитан-командор Иевлев, или он, Мехоношин.
— Идут! — пробормотал он. — Сюда идут. На нас.
Афанасий Петрович сдвинул треуголку на затылок, повернул трубу к себе.
— Вишь, сколько! — прошептал ему Мехоношин и даже толкнул его под бок. — Сила-то, а? И на каждом пушки, да по скольку пушек…
Крыков не отвечал, все смотрел.
Внизу, на расчищенном теперь плацу, строились таможенники. Барабан бил сбор, капралы перекликали солдат, пушкари под навесом, где стояла новая таможенная пушка, раздували угли в горшке, чтобы зажечь фитиль без промедления, едва потребуется. В мерном шелесте дождя было слышно, как ржали и кусались драгунские кони у коновязи…
— Теперь — богу молиться, более делать нечего! — сказал Мехоношин тусклым голосом.
— А то еще и водку пить! — сдерживая злобу, ответил Афанасий Петрович и крикнул вниз: — Капрал, зарядов иметь не менее дюжины!
— Аички? — спросил снизу Евдоким Прокопьев.