— Так, гере шаутбенахт!
Погодя Юленшерна спросил:
— Скольких мы потеряли?
— Многих, гере шаутбенахт, очень многих. Но главная наша потеря — это потеря бодрости…
— То есть как?
— За эту ночь людей нельзя узнать, гере шаутбенахт. Теперь они боятся московитов, и те три дня, которые вы обещали им для гульбы в Архангельске, не кажутся им слишком щедрой наградой…
Шаутбенахт молчал.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Уркварт.
— Плохо! На два пальца правее — и пуля этого безумца уложила бы меня навеки.
Уркварт сочувственно покачал головою.