— Ужо, как вешать поведут — вспомнишь!
— Меня вешать?
Егорша, не отвечая, вошел в сени, властно отворил дверь. Навстречу, мягко ступая, кинулся дьяк Гусев, зашептал, дыша чесноком:
— Почивает еще князь-воевода! Немощен… Столь велики недуги…
— Буди! — приказал Егорша. — Недосуг мне.
— Никак не велено! — кланяясь повторял дьяк. — Строг, на руку скор…
— Ждать мне нельзя! — сказал Егорша. — Еду к Москве с донесением государю…
Дьяк испугался, побежал по скрипучим половицам — к воеводе. Егорша сел на лавку, задумался. Через покой широким шагом, словно не замечая Егоршу, прошел Мехоношин. Хлопнула одна дверь, потом другая. Сверху, с лестницы на Егоршу смотрели старые девки-княжны, осуждали, что-де не кланяется, не спрашивает про здоровье. Недоросль Бориска подошел поближе, заложил руки за спину, осведомился:
— Верно, будто викторию одержали?
— А тебе что? — грубо спросил Егорша.