— Стыдненько, да сытненько…
Семисадов перебил:
— То — правда, что человек он — неплох, и когда баталия была — его головой дело решалось. Он и крепость построил, он и пушки отлил, он и…
— То-то, что он.
— Оно к худу не будет, пожалуй! — согласился Семисадов. — Должно к доброму все сотвориться. Тебе, Иван Савватеевич, чего только не доставалось, ан все ты живой. И в море, и на Груманте, и на шведском корабле. Ничего, и ныне живым вынешься. Должно, за то, что живешь по правде…
Рябов засмеялся, ответил лукаво побасенкой:
— Как та женка, что гостью угощала, да, перепугавшись, и говорит: доедай, кума, девятую шанежку, мне все едино от мужа битой теперь быть…
Набухшая дверь с грохотом отворилась, вошла Таисья, испуганным голосом спросила с порога:
— Пришел?
— Пришел! — поднимаясь навстречу жене, ответил Рябов. — Хватит в тундре сидеть.