Тощак проводил офицера взглядом, вернулся в кружало, сказал двум матросам из цитадели, игравшим в кости на щелчки:
— Сам поручик ваш подъезжал. Щедрый! Разбогател, видать!
— Домок бы ему в шесть досок! — ответил матрос. — Пес он, а не поручик…
Другой добавил:
— Добрые-то люди не живут, помирают, а такая шкура — вишь? Веселыми ногами ходит…
Дверь заскрипела, вошли еще человек десять матросов; Тощак налил им вина по маленькой, накидал в миску соленой рыбы. Они выпили не садясь; старшой — плечистый, румяный — приказал:
— Пошли ходом! После обедни сразу шпагу выносить будут!
Тощак догадался:
— Афанасия-то Петровича?
Крикнул губастого малого — сторожить, надел шубу с лисой, шапку, рукавицы. По улице, торопясь, шел народ: стрельцы в ярких цветастых кафтанах, подбитых стриженым бараньим мехом, матросы в своих жестких негреющих куртках, посадские, рыбаки, рыбацкие женки, зверовщики, промышленники, таможенные солдаты.