Погладил рукою стол, объяснил:
— Бабинька Евдоха еще когда меня учила: не бей, Ваня, по столу, стол — божья ладонь, со стола хлеб да рыбу едим. Божья али нет — не ведаю, а сказано ладно…
Иевлев сорвался с места, лег на топчан, отворотился к вечно сырой стене. Ему хотелось ответить кормщику чем-нибудь таким, чтобы тот замолчал надолго, но слова не шли, и злоба таяла.
Когда пришло время обедать, кормщик как ни в чем не бывало поставил на стол миску с похлебкой, нарезал хлеба, окликнул:
— Сильвестр Петрович, а Сильвестр Петрович…
Иевлев рывком сел за стол, взял ложку, не глядя на кормщика, попросил:
— Прости, Иван Савватеевич! Прости, дружок… Обидел я тебя нынче. Не чаял…
Рябов ответил спокойно:
— Кабы ты обидел! Недуг обидел, а с него спрос короток.
После обеда в острожных подвальных сенях вдруг зашумели голоса, послышался зычный хохот, раздалась веселая брань — пришел инженер Егор Резен с грамоткой от воеводы, чтобы не чинить ему препон в помещении узников.