И крикнул:
— Знаю, все знаю! Хватит!
Потом приказал:
— Позвать сюда Ржевского!
В густой темноте безлунного, беззвездного вечера монахи, служники Афанасия, побежали искать воеводу. Петр сидел на лавке у ворот, молча попыхивал сладко пахнущим кнастером, слушал захмелевшего Осипа Баженина, который хвастался тем, как быстро и в точных пропорциях построил нынче фрегат. Было очень тепло, тихо, где-то погромыхивал гром, гроза все собиралась, да никак не могла собраться. Из ворот вышел Меншиков, пошатываясь сказал:
— Ну, накормил дед, да, накормил. Ты, мин герр, рыбку не кушаешь, а у него рыбка, и-и…
Петр не ответил. Меншиков еще шагнул вперед, засмеялся:
— Ничегошеньки не видать. Мин герр, может, я уже и помер, а? Может, мне оно все причудилось?
— Венгерское всегда так бьет! — с лавки молвил Петр. — Иди на голос, сядь.
Александр Данилыч сел, сладко зевнул, опять засмеялся: