— Отживет! — уверенно сказал Семисадов. — Теперь ему ничего, теперь почтят. Слышно, большой чин ему получать. Кому худо, Иван Савватеевич, так худо Прозоровскому. И Ржевскому ныне будет несладкое житье. Худее не бывает.
— Пошел в попы — служи и панихиды! — отозвался Рябов. — Каждому свое.
— Уж им-то выйдет верная панихида…
Поговорили про шведов. Семисадов рассказал, что будто крейсировала эскадра в Белом море, да куда-то ушла. Рябов спросил:
— Нынче здесь будешь?
— Здесь, в Архангельске.
— Дорогу к моей избе не забыл?
— Кажись, не забыл.
— А коль не забыл — приходи, застолье раскинем. Царь золотишком пожаловал, погулять надобно…
— И то — не шубу шить.