— А моряком стану.
— Корабельным, али рыбачить пойдешь?
Ванятка заложил за щеку последний кусок шаньги, подумал, ответил сказкой, что сказывала бабинька Евдоха:
— Вырасту как надо, пойду к царю в белокаменны палаты, поклонюсь большим обычаем, попрошу его, нашего батюшку: «Царь-государь, ясное солнышко, не вели казнить, вели миловать, прикажи слово молвить: дед мой Савватий кормщиком в море хаживал, отец мой Иван на твоей государевой службе, прикажи и мне на большом корабле в океан-море идти…»
Петр широко улыбнулся, потянул Ванятку к себе, сжал его коленями, спросил потеплевшим голосом:
— Кто обучил тебя, рыбацкий сын, как с царем говорить?
— А бабинька Евдоха! — дожевывая шанежку, ответил Ванятка и продолжал: — И поцелует меня царь-государь, ясное солнышко, в уста сахарные, и даст мне в рученьки саблю вострую, булатную, и одарит меня казной несчетною…
Царь захохотал громко, крепко сжимая Ваняткино плечо, сказал:
— Быть тебе моряком, парень, подрасти только маленько…
Дверь заскрипела. По лицу Петра скользнула тень, он оттолкнул от себя Ванятку и велел: